November 25th, 2012

Красная армия славилась умением накапливать резервы (часть 2)

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Приветствую вас на уроке истории. Сегодня у нас в гостях историк и публицист Алексей Исаев. Алексей Валерьевич — один из самых в нашей стране историк Великой Отечественной войны. И мы будем говорить о Сталинградской битве — то, о чем мы начали говорить на прошлой неделе. Вообще эта Сталинградская битва длилась больше чем полгода, и одна ее финальная часть — разгром тоже занял несколько месяцев, и там ни много ни мало три крупных операции — «Уран», «Сатурн» и «Кольцо». И возникает первым делом вопрос: а откуда столько сил? Потому что это не просто названия, это значит надо оперативно подготовиться, войска под это дело набрать, материально-техническое обеспечение, и последовательно бить, бить и бить. И надо полагать, немцы уже этого не ожидали, да? Они от первого-то «Урана» были в недоумении.

Исаев: Да. Здравствуйте. Откуда взялись силы? Вообще говоря, Красная армия была как раз таки сильна умением накапливать резервы. И вот эти силы для проведения наступательных операций, они взялись за счет вывода в резерв еще летом 1942 года как стрелковых дивизий, так и танковых бригад, которые в глубоком тылу приводились в порядок, получали пополнение и после того как завершали боевую подготовку отправлялись на фронт.

Светенко: Вот это очень важный момент. Не просто свежие и необстрелянные части от и до, так сказать, а вливание нового пополнения в у же потрепанные, но в какие-то понюхавшие порох, так сказать, воинские части. Мне кажется, что это вот как раз то самое верное, что позволяло боеспособность поддерживать.

Исаев: Да, это были уже действительно не новые дивизии, которые получали новый номер, а те, кто получил определенный боевой опыт. Например, механизированные корпуса формировались из танковых частей, которые уже прошли горнило лета 1942 года, которые уже знали, что такое немцы.

Светенко: Номера-то у них менялись, а по сути это были уже испытанные.

Исаев: Да, естественно, там уже из бригад делали полки, естественно, происходили какие-то значительные перетряски. Но тем не менее это были соединения, сформированные из тех, кто уже успел понюхать пороха. И, например, командир 13-го механизированного корпуса Танасчишин — это был человек, который очень много сделал для того, чтобы немцы не взяли Сталинград схода.

Светенко: Вот очень много говорилось, и в мемуарах тоже писалось всегда немцами о том, что... ну как бы в свою пользу они писали, что вот уровень самостоятельности в принятии решений, так сказать, профессионализм офицера на среднем уровне, там командира роты и батальона, у них выше, чем у русских, потому что здесь дисциплина, здесь подавление инициативы, здесь боязнь совершить ошибку, здесь поэтому и лейтенант живет на фронте две недели, там майор месяц. И в этом смысле за счет вот профессиональной подготовки офицеров и унтер-офицеров они могли меньшими силами удачно, так сказать, сопротивляться, а поначалу-то и вот так вот стремительно наступать.

Исаев: Я боюсь, что очень много в этом, во-первых, самовосхваления и выдавания желаемого за действительное. Поскольку война шла уже довольно долго, и очень часто на фронт поступало пополнение, которое не обладало теми навыками, которыми обладали в учившийся год и прошедшие Францию 40-го года дивизии, которые пересекли границу в июне 1941 года. Если читать немецкие же документы, видно, что если убит командир отделения, начинают бежать, то есть это прямым текстом пишут о том, что стойкость-то, она не такая высокая была у немецких частей, которые были в Сталинграде.

Светенко: Ну, понятно, ведь писали мемуары те, кто выжил, значит, те, кто все-таки сражался и не бежал, так сказать, и прочее. И поэтому вот с таких скорректированных точек зрения-то получается, что матерые волки, профессионалы, там, значит, «солдаты удачи», они, в общем-то, тоже по-своему отчасти правы. Я имею в виду те описания (многочисленные, подчеркиваю) в немецкой мемуаристики военной о том, что меньшими силами они там активно простоят.

Красная армия славилась умением накапливать резервы (часть 1)

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Приветствую вас на уроке истории. Сегодня у нас в гостях историк и публицист Алексей Исаев. Алексей Валерьевич — один из самых в нашей стране историк Великой Отечественной войны. И мы будем говорить о Сталинградской битве — то, о чем мы начали говорить на прошлой неделе. Вообще эта Сталинградская битва длилась больше чем полгода, и одна ее финальная часть — разгром тоже занял несколько месяцев, и там ни много ни мало три крупных операции — «Уран», «Сатурн» и «Кольцо». И возникает первым делом вопрос: а откуда столько сил? Потому что это не просто названия, это значит надо оперативно подготовиться, войска под это дело набрать, материально-техническое обеспечение, и последовательно бить, бить и бить. И надо полагать, немцы уже этого не ожидали, да? Они от первого-то «Урана» были в недоумении.

Исаев: Да. Здравствуйте. Откуда взялись силы? Вообще говоря, Красная армия была как раз таки сильна умением накапливать резервы. И вот эти силы для проведения наступательных операций, они взялись за счет вывода в резерв еще летом 1942 года как стрелковых дивизий, так и танковых бригад, которые в глубоком тылу приводились в порядок, получали пополнение и после того как завершали боевую подготовку отправлялись на фронт.

Светенко: Вот это очень важный момент. Не просто свежие и необстрелянные части от и до, так сказать, а вливание нового пополнения в у же потрепанные, но в какие-то понюхавшие порох, так сказать, воинские части. Мне кажется, что это вот как раз то самое верное, что позволяло боеспособность поддерживать.

Исаев: Да, это были уже действительно не новые дивизии, которые получали новый номер, а те, кто получил определенный боевой опыт. Например, механизированные корпуса формировались из танковых частей, которые уже прошли горнило лета 1942 года, которые уже знали, что такое немцы.

Светенко: Номера-то у них менялись, а по сути это были уже испытанные.

Исаев: Да, естественно, там уже из бригад делали полки, естественно, происходили какие-то значительные перетряски. Но тем не менее это были соединения, сформированные из тех, кто уже успел понюхать пороха. И, например, командир 13-го механизированного корпуса Танасчишин — это был человек, который очень много сделал для того, чтобы немцы не взяли Сталинград схода.

Светенко: Вот очень много говорилось, и в мемуарах тоже писалось всегда немцами о том, что... ну как бы в свою пользу они писали, что вот уровень самостоятельности в принятии решений, так сказать, профессионализм офицера на среднем уровне, там командира роты и батальона, у них выше, чем у русских, потому что здесь дисциплина, здесь подавление инициативы, здесь боязнь совершить ошибку, здесь поэтому и лейтенант живет на фронте две недели, там майор месяц. И в этом смысле за счет вот профессиональной подготовки офицеров и унтер-офицеров они могли меньшими силами удачно, так сказать, сопротивляться, а поначалу-то и вот так вот стремительно наступать.

Исаев: Я боюсь, что очень много в этом, во-первых, самовосхваления и выдавания желаемого за действительное. Поскольку война шла уже довольно долго, и очень часто на фронт поступало пополнение, которое не обладало теми навыками, которыми обладали в учившийся год и прошедшие Францию 40-го года дивизии, которые пересекли границу в июне 1941 года. Если читать немецкие же документы, видно, что если убит командир отделения, начинают бежать, то есть это прямым текстом пишут о том, что стойкость-то, она не такая высокая была у немецких частей, которые были в Сталинграде.

Светенко: Ну, понятно, ведь писали мемуары те, кто выжил, значит, те, кто все-таки сражался и не бежал, так сказать, и прочее. И поэтому вот с таких скорректированных точек зрения-то получается, что матерые волки, профессионалы, там, значит, «солдаты удачи», они, в общем-то, тоже по-своему отчасти правы. Я имею в виду те описания (многочисленные, подчеркиваю) в немецкой мемуаристики военной о том, что меньшими силами они там активно простоят.

Кто придумывает мир, тот придумывает и его законы

Контрольно-дисциплинарный комитет комитет Российского футбольного союза засчитал петербургскому «Зениту» техническое поражение за матч со столичным «Динамо», в ходе которого был травмирован вратарь москвичей Антона Шунин. Мнения блогеров по этому поводу собирала Клава П. в рубрике «Обзор блогов» на радио «Вести ФМ».

В четверг состоялось заседание контрольно-дисциплинарной комиссии Российского футбольного союза, на котором было принято решение присудить техническое поражение клубу «Зенит» в матче с «Динамо». В том самом матче, где неустановленное лицо, находящееся на трибуне болельщиков «Зенита» бросило на поле петарду, ставшую причиной травмы вратаря «Динамо» Антона Шунина.

Перемирие между сектором Газа и Израилем

— Перемирие между сектором Газа и Израилем: роли США и Египта
— Футуристический ужин в Лондоне
— Увольнение тренера «Челси»
— Воспоминания о Борисе Стругацком

Гость программы — писатель, арабист, политический обозреватель Андрей Остальский

Владимир Бобровников: Кавказская война — это условное понятие

Кто на самом деле заварил кашу на Северном Кавказе? Какие народы жили в этих горах? И какова их судьба? О Кавказе и его народах расскажет историк Владимир Бобровников в совместной программе «Полит.ру» и радио «Вести ФМ» «Наука 2.0».

Кузичев: Итак, друзья, сегодня в «Науке 2.0», совместном, я напомню, проекте радиостанции «Вести ФМ» и портала «Полит.ру» Владимир Олегович

Бобровников:. Он был нашим гостем в телевизионной версии «Науки 2.0», и вот наконец наша скромная мечта воплотилась, и мы затащили его на радио. Мы — это (вот сегодня мы в таком составе будем) Анатолий Кузичев и Борис Долгин. А Владимир Олегович, надо еще добавить, что он кандидат исторических наук (не то что добавить, а представить), заведующий сектором Кавказа Института востоковедения РАН, профессор школы российских исследований научно-исследовательского университета Высшей школы экономики.

Бобровников:: Все верно.

Кузичев: Сфера ваших, так сказать, научных интересов и направлений — это Кавказ.

Долгин: В первую очередь Северный, видимо, да?

Бобровников:: Скорее, наверное, Кавказ, он слишком большой, даже Северный Кавказ. Есть еще уже — это Дагестан, а еще уже, наверное, мусульмане Дагестана. Хотя тоже их много.

Долгин: Видимо, можно и шире.

Кузичев: Но мы-то как раз сейчас хотели бы слегка расширить, потому что...

Бобровников:: Можно и расширить, в разумных пределах.

Кузичев: Нет, конечно, в разумных. Потому что вы же сможете нам наверняка вот такую тему поддержать беседы. Ведь Кавказ для России, ну по крайней мере последние сколько, лет 150, это всегда была какая-то проблемная зона, всегда была либо горящая, либо пылающая, либо хотя бы тлеющая, но что-то там все время было.

Долгин: Или не так, кстати. Вот можно проблематизировать и само это высказывание.

Кузичев: Да-да, кстати. Или было когда-то такое, что ничего не тлело, не пылало, не горело, и никакой горячей точки не было на этом месте? Или всегда между Россией и Кавказом что-то было?

Долгин: Соответственно каковы механизмы, и можно ли потушить как-нибудь?

Бобровников:: Или наоборот разжечь.

Кузичев: Не надо!

Бобровников:: Тут, если брать вот эти 150 лет, много чего было. Для более, наверное, не знаю, широкого слушателя, который не обязательно историк или там политик, политолог, он может вспомнить какие-то фильмы про Кавказ. Там уже совсем не тлело, это после Отечественной войны, после второй мировой войны, если вспомнить ту же вот «Кавказскую пленницу», вроде там не тлеет, и говорят, что уже все в прошлом, а у нас сейчас это и житница, и кузница, и все прочее. То есть, наверное, вот...