November 11th, 2012

«Российский Брейвик» порадовал блогеров

Юрист фармкомпании Дмитрий Виноградов, застреливший шесть человек, имел легальное разрешение на владение охотничьим оружием. Мнения блогеров по поводу произошедшего собирала Клава П. в рубрике «Обзор блогов» на радио «Вести ФМ».

На уходящей неделе перепившийся озверелый юрист фармацевтической компании Дмитрий Виноградов расстрелял семерых своих коллег прямо на их рабочих местах. И на радость всем предварительно опубликовал на своей странице сайта «ВКонтакте» некий манифест. Там две страницы графоманской белиберды, начинающейся со слов «Одним из важнейших свойств интеллигентного человека является способность взглянуть на свое окружение аналитически, непредвзято» и заканчивающейся рекомендациями следующего вида: «Уничтожить как можно больше частиц человеческого компоста — это единственно правильное и стоящее из всего того, что каждый из нас может сделать в своей жизни, это единственный способ её оправдать, это единственный способ сделать мир лучше».

Новостные агентства тоже не подвели, оперативно сообщив о том, что гражданин Виноградов страдал от неразделённой любви, а также 12 дней был волонтёром Всемирного фонда защиты дикой природы. Конечно, для блогеров такая история — праздник. Интеллигент, юрист, зоозащитник, человек непростой судьбы, страница у него «ВКонтакте», манифест вон написал — это вам не сантехник дядя Вася, который сошёл с ума, нажрался да поубивал уныло всех, кто ему под руку подвернулся. Не факт, что сантехник дядя Вася вообще на что-то такое способен — быдло, что с него взять.

Основатель брачного агентства Ирина Лебедь, например, опубликовала в своём ЖЖ пост о причинах, подвигнувших Дмитрия Виноградова на такие нехорошие дела. Оказывается, ему вообще в этой истории «было больнее всех. За свои 30 лет он ни разу никому не был нужен. Скорее всего, Диму не принимала мама. С отцом тоже вряд ли был контакт». Ну и дальше там прочая подобная околопсихологическая муть, которая должна дать нам всем понять, что если у тебя всё плохо, то у тебя как бы нет другого выхода, кроме как пойти и убить всех людей. Логично, в принципе. Денис Евсюков, думаю, всецело поддерживает Ирину Лебедь, шлёт ей приветы с зоны и ждёт с нетерпением подобного текста и о себе тоже.

Прозорливый блогер avmalgin тоже зрит в корень не хуже Ирины Лебедь: «Заглянул в аккаунт Вконтакте убийцы, расстрелявшего семь человек. Все читают манифест сумасшедшего, а ведь он еще в феврале постил картинку „Kill Everyone“». В феврале, подумать только. И ведь никто не обратил внимания. А вот если бы за каждую подобную картинку людей сразу закрывали бы в тюрьму или хотя бы в дурдом, трагедии бы не случилось. Если не считать трагедией переполненные тюрьмы и дурдомы, конечно.

А в комментариях к этому посту до одного из читателей и вовсе внезапно дошло, что Дмитрий Виноградов — это практически Гитлер. «А чуть ниже — эсэсовский девиз. А потом добавьте к этому, что он, оказывается, еще и был волонтером WWF. Мучительно знакомый компот из аллергии на людей и любви к птичкам и бабочкам... После этого как-то слабо верится, что Адольф Алоизиевич и впрямь успокоился, если бы стал художником».

Страшно подумать, что было бы, будь у Дмитрия Виноградова, например, блог где-нибудь в ЖЖ. Блогеры бы тогда поди каждую запись по буквам растащили, под микроскопом изучили и написали бы для всех пособие, как сделать так, чтобы никто никогда никого не убивал. Так что ведите блоги, помогайте прогрессивной общественности сделать мир лучше.

http://vk.com/id108446090
http://lifenews.ru/news/105606
http://ria.ru/investigation/20121107/909932557.html
http://lirina.livejournal.com/64958.html
http://www.clubtetatet.ru/
http://avmalgin.livejournal.com/3401936.html
http://avmalgin.livejournal.com/3401936.html

Валентин Крапошин: наше время порождает новые материалы

За какими материалами будущее? И какими свойствами они будут обладать? Об этом доктор технических наук, материаловед Валентин Крапошин рассказал в совместной программе «Полит.ру» и радио «Вести ФМ» «Наука 2.0».

Кузичев: Итак, друзья, в эфире проект «Наука 2.0» — совместный проект радиостанции «Вести ФМ» и портала «Полит.ру». От портала у нас Борис Долгин и Дмитрий Ицкович. Привет, друзья.

Ицкович: Машем руками.

Долгин: Добрый день.

Кузичев: От «Вестей ФМ» Анатолий Кузичев.

Ицкович: Тоже машет рукой.

Кузичев: Машу рукой вам. И Валентин Сидорович Крапошин, тоже машет вам рукой. Доктор технических наук, профессор кафедры материаловедения МГТУ имени Баумана.

Крапошин: Все правильно.

Кузичев: Правильно? Кроме того, председатель редколлегии журнала «Металловедение и термическая обработка металлов».

Крапошин: Тоже правильно.

Кузичев: Вот так. Ну, мы же готовились к программе. Единственное, к чему мы не подготовились, ну, вернее я, ребята, коллеги наверняка знают...

Ицкович: Нет, мы тоже не знаем.

Кузичев: Тоже не знаете?

Ицкович: Нет.

Кузичев: Вот давайте про материаловедение. Мы о чем вообще говорим? Что такое материал? Вы каким материалом ведаете?

Ицкович: Думаю, что материал — это то, что жена покупает в магазине для того, чтобы шить.

Кузичев: Отрез, отрез.

Ицкович: Отрез на платье.

Долгин: С другой стороны, мы постоянно сейчас слышим о новых материалах так называемых. Что же это в целом?

Крапошин: Ну, безусловно, тот пример, что вы привели, безусловно, является материалом. Но иногда можно спутать материал и вещество. Вот принято такое определение через отрицание: материалом не являются пища, топливо и лекарства.

Кузичев: Не являются?

Крапошин: Не являются.

Кузичев: Почему?

Крапошин: Они используются человеком... А потому, что вот эти перечисленные объекты в процессе использования вступают в химические реакции и постепенно исчезают, почти полностью.

Кузичев: А то, что исчезает, это вещество, а не материал?

Крапошин: Нет, это... Пища, топливо и лекарства, что мы используем, мы должны это съесть или сжечь, и это их испортит...

В 1937 году расстрелы превратились в соцсоревнование (Часть 2)

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Здравствуйте. Мы вновь на уроке истории на «Вестях ФМ». Сегодня мы поговорим о событиях 1937 года. 75 лет в этом году исполняется этим страшным, кошмарным и так вот, наверное, до конца и не осмысленным событиям нашей отечественной истории. Мы будем говорить об этом с Николаем Сванидзе. Николай Карлович, приветствую вас.

Сванидзе: Добрый вечер.

Светенко: Я не случайно без статусов, потому что знаю, что вы и профессор, и практикующий преподаватель, и известный всем журналист, публицист и политолог, хотя это слово не в чести с некоторых пор почему-то. Но в любом случае вот 1937 год — самодостаточное понятие в русском языке, так сказать, сказал — и вроде всем всё понятно становится, о чем идет речь. Но до конца ли понятно, особенно молодым? И как бы в контексте, чтобы это не повторилось, или в приметах того, что это повторяется, вот с этим бы надо разобраться. Что для вас, вот в вашем понимании, 1937 год?

Сванидзе: 1937 год для меня имеет определенное значение, в том числе и личное, потому что в 1937 году погиб мой дед по отцовской линии, которого я, естественно, не видел никогда в жизни, потому что родился много лет спустя, но тем не менее вот это часть истории моей семьи. И это часть истории миллионов семей наших сограждан. 1937 год — это символ страшной нашей исторической трагедии. Очень часто даже, говорили когда 1937 год, то думали, что вот в 1937 году произошла некая катастрофа. Вот до 1937 и после 1937 всё было вроде как слава Богу, а в 1937 году — вот как ураган в Соединенных Штатах, вдруг раз — и залило, а так все было...

Светенко: Ну, пронесся, что называется.

Сванидзе: Пронесся, да. А на самом деле 1937 год — это действительно символ во многом и пик страшных многолетних репрессий государственных, которые я бы назвал (и здесь я согласен, кстати, с премьером Медведевым, который, по-моему, как раз это выражение употребил), я бы это действительно назвал войной против собственного народа. Поразительно, это история знает несколько таких примеров, в том числе и в 20 веке, вот там классический пример в нескольких странах Юго-Восточной Азии, в частности в Кампучии (в Камбодже тогда еще), когда под флагом там социального равенства, неизвестно чего люди, которые закончили перед этим Сорбонну, люди с блестящим европейским образованием не нашли ничего лучше, как забить мотыгами треть собственного народа. Ну, там меньше населения. А у нас населения было очень много, треть не треть, но много миллионов забить удалось.

Светенко: Ну, вот тут ведь дело в том, насколько это все было целенаправленно, насколько это было осмысленно. Ураган разрушает вот все, что на его пути встречается. А здесь, понимаете: вот у нас зря не сажают, дыма без огня не бывает, если посадят, то за что-то... Я вот помню эти детские разговоры, у меня тоже, значит, вот так получилось, что и репрессированы все были, но как бы уцелели, и потом, значит, вот то ли отмывались, то ли их отмывали, то ли они, так сказать, герои, то ли полугерои...

Сванидзе: У нас, особенно сейчас, Андрей, в значительно более вегетарианские, мягкие, несопоставимые времена, выражение «у нас зря не сажают» звучит просто как анекдот.

Светенко: Вот. А немало людей, которые вот как раз разговор и начинают: «Да у меня у самого деда там или отца посадили в 1937, но...»

Сванидзе: «И правильно сделали, и правильно сделали...» Я многократно сталкивался, вот как ведущий телепрограмм, я многократно сталкивался. Честно говоря, у меня крышу сносит, когда я это слышу. Когда выходит там какая-нибудь симпатичная женщина и говорит: «Да, у меня деда с бабкой в 1937 году, там раскулачили в 1930, или там расстреляли, и правильно, потому что боролась за существование страна, нужно было готовиться к войне...» Вот это поразительно, это поразительно! То есть человек готов сдать собственных родных и близких неизвестно из-за какого теоретического построения.

В 1937 году расстрелы превратились в соцсоревнование (Часть 1)

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Здравствуйте. Мы вновь на уроке истории на «Вестях ФМ». Сегодня мы поговорим о событиях 1937 года. 75 лет в этом году исполняется этим страшным, кошмарным и так вот, наверное, до конца и не осмысленным событиям нашей отечественной истории. Мы будем говорить об этом с Николаем Сванидзе. Николай Карлович, приветствую вас.

Сванидзе: Добрый вечер.

Светенко: Я не случайно без статусов, потому что знаю, что вы и профессор, и практикующий преподаватель, и известный всем журналист, публицист и политолог, хотя это слово не в чести с некоторых пор почему-то. Но в любом случае вот 1937 год — самодостаточное понятие в русском языке, так сказать, сказал — и вроде всем всё понятно становится, о чем идет речь. Но до конца ли понятно, особенно молодым? И как бы в контексте, чтобы это не повторилось, или в приметах того, что это повторяется, вот с этим бы надо разобраться. Что для вас, вот в вашем понимании, 1937 год?

Сванидзе: 1937 год для меня имеет определенное значение, в том числе и личное, потому что в 1937 году погиб мой дед по отцовской линии, которого я, естественно, не видел никогда в жизни, потому что родился много лет спустя, но тем не менее вот это часть истории моей семьи. И это часть истории миллионов семей наших сограждан. 1937 год — это символ страшной нашей исторической трагедии. Очень часто даже, говорили когда 1937 год, то думали, что вот в 1937 году произошла некая катастрофа. Вот до 1937 и после 1937 всё было вроде как слава Богу, а в 1937 году — вот как ураган в Соединенных Штатах, вдруг раз — и залило, а так все было...

Светенко: Ну, пронесся, что называется.

Сванидзе: Пронесся, да. А на самом деле 1937 год — это действительно символ во многом и пик страшных многолетних репрессий государственных, которые я бы назвал (и здесь я согласен, кстати, с премьером Медведевым, который, по-моему, как раз это выражение употребил), я бы это действительно назвал войной против собственного народа. Поразительно, это история знает несколько таких примеров, в том числе и в 20 веке, вот там классический пример в нескольких странах Юго-Восточной Азии, в частности в Кампучии (в Камбодже тогда еще), когда под флагом там социального равенства, неизвестно чего люди, которые закончили перед этим Сорбонну, люди с блестящим европейским образованием не нашли ничего лучше, как забить мотыгами треть собственного народа. Ну, там меньше населения. А у нас населения было очень много, треть не треть, но много миллионов забить удалось.

Светенко: Ну, вот тут ведь дело в том, насколько это все было целенаправленно, насколько это было осмысленно. Ураган разрушает вот все, что на его пути встречается. А здесь, понимаете: вот у нас зря не сажают, дыма без огня не бывает, если посадят, то за что-то... Я вот помню эти детские разговоры, у меня тоже, значит, вот так получилось, что и репрессированы все были, но как бы уцелели, и потом, значит, вот то ли отмывались, то ли их отмывали, то ли они, так сказать, герои, то ли полугерои...

Сванидзе: У нас, особенно сейчас, Андрей, в значительно более вегетарианские, мягкие, несопоставимые времена, выражение «у нас зря не сажают» звучит просто как анекдот.

Светенко: Вот. А немало людей, которые вот как раз разговор и начинают: «Да у меня у самого деда там или отца посадили в 1937, но...»

Сванидзе: «И правильно сделали, и правильно сделали...» Я многократно сталкивался, вот как ведущий телепрограмм, я многократно сталкивался. Честно говоря, у меня крышу сносит, когда я это слышу. Когда выходит там какая-нибудь симпатичная женщина и говорит: «Да, у меня деда с бабкой в 1937 году, там раскулачили в 1930, или там расстреляли, и правильно, потому что боролась за существование страна, нужно было готовиться к войне...» Вот это поразительно, это поразительно! То есть человек готов сдать собственных родных и близких неизвестно из-за какого теоретического построения.

Банкет против голода

На минувшей неделе в Шанхае состоялся Глобальный форум по продовольственной безопасности. Цели, как часто бывает, заявлены глобальные: всестороннее исследование проблемы нехватки продовольствия в мире с последующим ее искоренением.

Разумеется, открытие столь масштабного мероприятия увенчалось соответствующих мастштабов банкетом... Что еще можно сделать, чтобы предотвратить грядущие войны за хлеб и воду?

А также:
— о странице Ее Величества в социальной сети
— о разнице в зарплате мужчин и женщин
— и о полезных приборах на кухне

Гостья программы — экономист Оксана Антоненко