November 4th, 2012

Грузчик должен выбрать между балетом и Кантом

Страшный скандал потряс на уходящей неделе мир российской либеральной журналистики, сообщает блогер martinis09. «Главный редактор журнала The New Times и ведущая „Эха Москвы“ Евгения Альбац пообещала приехать на телеканал „Дождь“, где работает Павел Лобков, и устроить публичный мордобой». Дело в том, что журналист Павел Лобков написал в своём «Фейсбуке» о «жидолюбии нынешних немцев». То есть, написал-то он вообще о другом, но слово «жидолюбие» там действительно было, и за использование этого слова в комментариях на него прыгнула Евгения Альбац.

Сейчас запись вместе с комментариями уже удалена вовсе, но добрые люди всё зафиксировали, скопировали и перепостили. Поэтому теперь все желающие могут насладиться диалогом двух интеллигентнейших людей в полном объёме. «Меня ведь не засвербит приехать на Дождь, и дать тебе публично по лицу», — лютует Евгения Альбац. «Вы, очевидно, рассчитываете только на словесную реакцию, полагая что всеобщее равенство не предполагает адекватного ответа», — парирует Павел Лобков. Все, конечно же, ждут с нетерпением развития событий, ведь если журналисты и впрямь выполнят озвученные намерения, то «битва двух титанов от либеральной журналистики станет главным событием осеннего сезона светской оппозиционной жизни».

Конечно, печально наблюдать такое разобщение и внутренние свары в столь и без того немногочисленной интеллигентской среде. Гораздо правильнее для них было бы сплотиться и выступить единым фронтом против реального врага. Такого, например, как блогер artem_r, опубликовавший на этой неделе разоблачительный пост об истинных мотивах написания интеллигентами их интеллигентских статей. «Стратегия во всех этих высказываниях, в принципе, одна: а именно попытка неприкрытой демагогией обойти тот неприятный факт, который исчерпывающе высказан в поговорке „П***ть — не мешки ворочать“. Разница только в том, что в одних случаях идет попытка доказать, что-таки п***ть куда сложнее, чем ворочать мешки, а в другом — что мешки ворочать это не больно-то какое сложное дело, всякий инвалид сможет».

В комментариях там очень много дискуссий о культуре, которой так не достаёт нашему народу. В рамках этих бесед мне более всего понравилось вот такое высказывание: «Грузчику, который на работе мозги не напрягает, самое то насладиться высокой культурой». Становится даже несколько жалко грузчика, обречённого после смены идти на балет исключительно потому, что он не напрягает на работе мозги. Ну или уж пусть докажет, что пока он ворочал мешки, всё время непрерывно думал о судьбах России и категорическом императиве Канта. Тогда, может, ему удастся на этот вечер отмазаться от высокой культуры и выпить водки перед телевизором.

Раз уж речь зашла о культуре, то нельзя не упомянуть об одном из значительных культурных событий недели. В новой серии американского мультфильма «Южный парк» появился Иисус Христос в футболке с надписью «Free Pussy Riot». Для тех, кто в культуре ничего не смыслит, пользователь patubor опубликовал в своём блоге пост с краткой концепцией этого мультсериала: «Господь по мульту — наркот, борющийся за права белорусских фермеров. А все знаменитости в Южном Парке обливаются помоями и кормятся г***м с ложки». Отрадно, что и представители российского современного искусства сумели вписаться в мировой порядок. Так победим!

http://martinis09.livejournal.com/478572.html

http://artem-r.livejournal.com/273063.html

http://artem-r.livejournal.com/273063.html?thread=13279655#t13279655

http://patubor.livejournal.com/223916.html

Сергей Попов: олимпиадником быть полезно (часть 3)

Кузичев: Вновь у нас в студии Сергей Попов. Понравилось нам, знаете, с ним беседовать. И к тому же, много неясностей.

Попов: Осталось с прошлого раза?

Кузичев: Во-первых, с прошлого раза. А, во-вторых, из того, вот как мы вас отрекомендовали здесь, есть несколько слов, за которые хотелось бы зацепиться и уточнить кое-что.

Попов: С удовольствием.

Кузичев: Значит, сейчас еще раз представлю нашего гостя. Сергей Попов — Ph.D университета Иллинойса, профессор факультета экономики НИУ ВШЭ. Научный сотрудник Института фундаментальных междисциплинарных исследований НИУ ВШЭ и Международной научно-учебной лаборатории институционального анализа экономических реформ НИУ ВШЭ. В студии Анатолий Кузичев и Борис Долгин. Мы же хотели прицепиться к экономическим реформам?

Долгин: Да, да-да-да. Я хотел немножко об этом чуть-чуть совсем поговорить тоже с Сергеем. Потому что вы экономист, но мы в прошлый раз практически целиком говорили об образовании.

Попов: Так точно.

Долгин: И это, мне кажется, совершенно не случайно. И начали мы прошлый разговор с упоминания о Нобелевской премии, которую получили два экономиста, но в то же время один из которых, работавший, как бы прикладывавший свои исследования к практической сфере, прикладывал их не к тому, что у нас традиционно связывается с экономикой, вот такой классический бизнес.

Попов: Там не было денег.

Долгин: Да-да-да, там не было денег, там даже не было промышленных предприятий.

Кузичев: Там были ученики и почки.

Долгин: Там были ученики, там были почки. Я вот к чему. Как бы экономика здесь выступает как некоторый метод, с помощью которого анализируется деятельность в самых разных важнейших социальных сферах — образование...

Попов: Экономика — это наука о потреблении, производстве, распределении. То есть денег в слове, в определении, чем занимается экономика, нету. То есть если мы распределяем места в вузе, это точно такое же распределение экономического блага, как и распределение денег.

Долгин: Если мы налаживаем оптимальное распределение донорских органов, то это тоже экономика.

Попов: Конечно, конечно.

Долгин: Как бы ни пугало это и ни заставляло думать о том, что кто-то где-то, значит, на ком-то наживается.

Попов: Конечно.

Долгин: Мы хотели во второй нашей программе поговорить собственно об экономике образования.

Попов: Давайте я вам расскажу, что такое эффект pea. Раз уж мы про это. Перевести на русский это сложно, pea — это товарищ. Вот если вы сидите в классе Нобелевских лауреатов, вот вам это будет полезно или это будет не очень полезно. Почему это важно?

Кузичев: То есть? А вы — это не Нобелевский лауреат?

Попов: А какая... Вот вам это полезно будет, если вы Нобелевский лауреат? Вам это будет полезно, если вы не Нобелевский лауреат?

Кузичев: Да, так, интересно.

Попов: Это отдельный совершенно вопрос. Например, у спортсменов есть эффект Тайгера Вудса. Если гольфисты участвуют в каком-то турнире, они там тратят больше времени на то, чтобы прицелиться, там ходят вокруг мячика чуть подольше там, если Тайгера Вудса в этом же состязании нету, чем если Тайгер Вудс в этом состязании есть. Все знают, что Тайгер Вудс победит, поэтому нужно ли напрягаться? Это отрицательный эффект.

Кузичев: Слушайте, а у бегунов есть за лидером гонка, и у всех выше результаты.

Долгин: А это уже вторая часть.

Попов: Я не спорю. Я и говорю, что есть разные исследования из разных областей, которые говорят как в одну сторону, так и в другую. В образовании этих исследований было мало, вот почему. Потому что люди, которые этим занимались, они были в Штатах, где студенты выбирают себе, какие курсы когда брать, совершенно по собственному желанию, просто ограничиваясь тем, кто уже успел набрать эти курсы.

Сергей Попов: олимпиадником быть полезно (часть 2)

Кузичев: Вновь у нас в студии Сергей Попов. Понравилось нам, знаете, с ним беседовать. И к тому же, много неясностей.

Попов: Осталось с прошлого раза?

Кузичев: Во-первых, с прошлого раза. А, во-вторых, из того, вот как мы вас отрекомендовали здесь, есть несколько слов, за которые хотелось бы зацепиться и уточнить кое-что.

Попов: С удовольствием.

Кузичев: Значит, сейчас еще раз представлю нашего гостя. Сергей Попов — Ph.D университета Иллинойса, профессор факультета экономики НИУ ВШЭ. Научный сотрудник Института фундаментальных междисциплинарных исследований НИУ ВШЭ и Международной научно-учебной лаборатории институционального анализа экономических реформ НИУ ВШЭ. В студии Анатолий Кузичев и Борис Долгин. Мы же хотели прицепиться к экономическим реформам?

Долгин: Да, да-да-да. Я хотел немножко об этом чуть-чуть совсем поговорить тоже с Сергеем. Потому что вы экономист, но мы в прошлый раз практически целиком говорили об образовании.

Попов: Так точно.

Долгин: И это, мне кажется, совершенно не случайно. И начали мы прошлый разговор с упоминания о Нобелевской премии, которую получили два экономиста, но в то же время один из которых, работавший, как бы прикладывавший свои исследования к практической сфере, прикладывал их не к тому, что у нас традиционно связывается с экономикой, вот такой классический бизнес.

Попов: Там не было денег.

Долгин: Да-да-да, там не было денег, там даже не было промышленных предприятий.

Кузичев: Там были ученики и почки.

Долгин: Там были ученики, там были почки. Я вот к чему. Как бы экономика здесь выступает как некоторый метод, с помощью которого анализируется деятельность в самых разных важнейших социальных сферах — образование...

Попов: Экономика — это наука о потреблении, производстве, распределении. То есть денег в слове, в определении, чем занимается экономика, нету. То есть если мы распределяем места в вузе, это точно такое же распределение экономического блага, как и распределение денег.

Долгин: Если мы налаживаем оптимальное распределение донорских органов, то это тоже экономика.

Попов: Конечно, конечно.

Долгин: Как бы ни пугало это и ни заставляло думать о том, что кто-то где-то, значит, на ком-то наживается.

Попов: Конечно.

Долгин: Мы хотели во второй нашей программе поговорить собственно об экономике образования.

Попов: Давайте я вам расскажу, что такое эффект pea. Раз уж мы про это. Перевести на русский это сложно, pea — это товарищ. Вот если вы сидите в классе Нобелевских лауреатов, вот вам это будет полезно или это будет не очень полезно. Почему это важно?

Кузичев: То есть? А вы — это не Нобелевский лауреат?

Попов: А какая... Вот вам это полезно будет, если вы Нобелевский лауреат? Вам это будет полезно, если вы не Нобелевский лауреат?

Кузичев: Да, так, интересно.

Попов: Это отдельный совершенно вопрос. Например, у спортсменов есть эффект Тайгера Вудса. Если гольфисты участвуют в каком-то турнире, они там тратят больше времени на то, чтобы прицелиться, там ходят вокруг мячика чуть подольше там, если Тайгера Вудса в этом же состязании нету, чем если Тайгер Вудс в этом состязании есть. Все знают, что Тайгер Вудс победит, поэтому нужно ли напрягаться? Это отрицательный эффект.

Кузичев: Слушайте, а у бегунов есть за лидером гонка, и у всех выше результаты.

Долгин: А это уже вторая часть.

Попов: Я не спорю. Я и говорю, что есть разные исследования из разных областей, которые говорят как в одну сторону, так и в другую. В образовании этих исследований было мало, вот почему. Потому что люди, которые этим занимались, они были в Штатах, где студенты выбирают себе, какие курсы когда брать, совершенно по собственному желанию, просто ограничиваясь тем, кто уже успел набрать эти курсы.

Сергей Попов: олимпиадником быть полезно (часть 1)

Кузичев: Вновь у нас в студии Сергей Попов. Понравилось нам, знаете, с ним беседовать. И к тому же, много неясностей.

Попов: Осталось с прошлого раза?

Кузичев: Во-первых, с прошлого раза. А, во-вторых, из того, вот как мы вас отрекомендовали здесь, есть несколько слов, за которые хотелось бы зацепиться и уточнить кое-что.

Попов: С удовольствием.

Кузичев: Значит, сейчас еще раз представлю нашего гостя. Сергей Попов — Ph.D университета Иллинойса, профессор факультета экономики НИУ ВШЭ. Научный сотрудник Института фундаментальных междисциплинарных исследований НИУ ВШЭ и Международной научно-учебной лаборатории институционального анализа экономических реформ НИУ ВШЭ. В студии Анатолий Кузичев и Борис Долгин. Мы же хотели прицепиться к экономическим реформам?

Долгин: Да, да-да-да. Я хотел немножко об этом чуть-чуть совсем поговорить тоже с Сергеем. Потому что вы экономист, но мы в прошлый раз практически целиком говорили об образовании.

Попов: Так точно.

Долгин: И это, мне кажется, совершенно не случайно. И начали мы прошлый разговор с упоминания о Нобелевской премии, которую получили два экономиста, но в то же время один из которых, работавший, как бы прикладывавший свои исследования к практической сфере, прикладывал их не к тому, что у нас традиционно связывается с экономикой, вот такой классический бизнес.

Попов: Там не было денег.

Долгин: Да-да-да, там не было денег, там даже не было промышленных предприятий.

Кузичев: Там были ученики и почки.

Долгин: Там были ученики, там были почки. Я вот к чему. Как бы экономика здесь выступает как некоторый метод, с помощью которого анализируется деятельность в самых разных важнейших социальных сферах — образование...

Попов: Экономика — это наука о потреблении, производстве, распределении. То есть денег в слове, в определении, чем занимается экономика, нету. То есть если мы распределяем места в вузе, это точно такое же распределение экономического блага, как и распределение денег.

Долгин: Если мы налаживаем оптимальное распределение донорских органов, то это тоже экономика.

Попов: Конечно, конечно.

Долгин: Как бы ни пугало это и ни заставляло думать о том, что кто-то где-то, значит, на ком-то наживается.

Попов: Конечно.

Долгин: Мы хотели во второй нашей программе поговорить собственно об экономике образования.

Попов: Давайте я вам расскажу, что такое эффект pea. Раз уж мы про это. Перевести на русский это сложно, pea — это товарищ. Вот если вы сидите в классе Нобелевских лауреатов, вот вам это будет полезно или это будет не очень полезно. Почему это важно?

Кузичев: То есть? А вы — это не Нобелевский лауреат?

Попов: А какая... Вот вам это полезно будет, если вы Нобелевский лауреат? Вам это будет полезно, если вы не Нобелевский лауреат?

Кузичев: Да, так, интересно.

Попов: Это отдельный совершенно вопрос. Например, у спортсменов есть эффект Тайгера Вудса. Если гольфисты участвуют в каком-то турнире, они там тратят больше времени на то, чтобы прицелиться, там ходят вокруг мячика чуть подольше там, если Тайгера Вудса в этом же состязании нету, чем если Тайгер Вудс в этом состязании есть. Все знают, что Тайгер Вудс победит, поэтому нужно ли напрягаться? Это отрицательный эффект.

Кузичев: Слушайте, а у бегунов есть за лидером гонка, и у всех выше результаты.

Долгин: А это уже вторая часть.

Попов: Я не спорю. Я и говорю, что есть разные исследования из разных областей, которые говорят как в одну сторону, так и в другую. В образовании этих исследований было мало, вот почему. Потому что люди, которые этим занимались, они были в Штатах, где студенты выбирают себе, какие курсы когда брать, совершенно по собственному желанию, просто ограничиваясь тем, кто уже успел набрать эти курсы.

В народной памяти Минин остался гражданином

1612 год. 3 ноября. Вид оскверненных кремлевских святынь, открывшийся вошедшим в Кремль войскам Минина и Пожарского, опечалил, но вскоре сменился на деловой настрой. Что ж, надо произвести уборку, организовать порядок, отыскать спрятанные сокровища. Паче чаяния нашлись же накануне шапки Мономаха — символы власти.

Для такой организационной хозяйственной надобности лучшего человека, чем Козьма Минин сыскать было трудно. Само собой этот человек возглавил работы. И самое время рассказать о нем подробнее. Кто он был такой «гражданин Минин», как гласит надпись на знаменитом монументе. Согласитесь, слово совершенно не из нашего полуфеодального лексикона.

Полные имя, отчество и фамилия этого человека — Кузьма Минич Захарьев-сухорукий. Известно о нем крайне мало. Не установлена точная дата рождения, происхождение туманно. Только в конце ХХ века появилась версия, согласно которой Минин был сыном крещеного татарина Минибая, а сам до крещения в православную веру звался Киришей Минибаевым. Согласно другой, классической версии, бытовавший в ХIХ веке, — Кузьма Минин был сыном солеварщика из Балахны Мины Анкудинова.

Точные известия о Минине появляются только осенью 1611 года. Тогда в Нижний Новгород, где Минин был земским старостой, пришла грамота от патриарха Гермогена, призывавшего горожан встать на защиту земли русской и помогать местным властям собраться с силой.

В Нижнем тогда правительственными лицами были князь Василий Звенигородский и боярин Андрей Алябьев, а городскими делами заправлял некий стряпчий по имени Иван Биркин. Человек — нечистый на руку, а по отзывам Кузьмы Минина и просто «сосуд сатаны».

Это к тому, что Минин на городском сходе, где читана была грамота Гермогена, произнес свою знаменитую, ставшую пафосной речь. Смысл ее на самом деле — в том, что Минин отказал в доверии названным выше должностным лицам и воззвал к народу: «Захотим помочь московскому государству, так не жалеть нам имения своего, дворы продавать, жен и детей закладывать и бить челом — кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником».

И это было не просто воззвание, сам Козьма Минин и нашел такого «начальника». Нашел и уговорил — князя Дмитрия Пожарского — возглавить войско. А сам стал в этом войске, что называется, начальником тыла, обеспечивал снаряжением, хлебным и прочими довольствиями. И не то что подозрения, даже мысли ни у кого не возникало, что Минин может что-то из собранного прибрать к своим рукам.

А что касается этого странного титула «гражданин», то странно-то вот что. На следующий день после своего венчания на царство Михаил Романов пожаловал Минину чин думного дворянина и богатые вотчины. До самой смерти своей — в 1616 году — жил Минин в царском дворце, но в памяти народной, не только благодаря надписи на памятнике, все-таки остался гражданином. С большой буквы.

Тайны пекинского двора

На следующей неделе в Пекине начнется съезд коммунистической партии Китая. Особых неожиданностей от него не ждут — имена новых руководителей страны известны уже несколько месяцев. Однако съезд — это еще и столкновение правой и левой платформ в компартии, равно как и демонстрация понимания необходимости сменяемости власти, в России, похоже, отсутствующего. «Пятый этаж» изучает китайский опыт.

А также:
— о Русском марше
— о вырождающемся навыке письма
— и о различиях между живописью и фотографией

Гостья программы — историк Ирина Карацуба

«Стволовые клетки... Миф? Панацея?» из серии «Двое на Арбате»

За что дали Нобелевку по медицине? Кто на самом деле должен был её получить? Что же теперь будет? Доктор Хейфец знает всё.

В подкасте участвовали:
Андрей Бархатов (журналист)
Юрий Хейфец (врач, поэт)