June 10th, 2012

Юрий Самусь — Последнее желание

Итак, - прочитал он, - у вас есть все необходимое. Вы садитесь к зеркалу, ставите слева и справа от себя по одной зажженной свече и пристально смотрите на свое отражение. Причем вас ничего, не должно отвлекать. В комнате царит полумрак. Только свет от свечей освещает ваше лицо и его зеркального двойника. Думайте о том, что вы хотите увидеть, и вы добьетесь своего. Ни время, ни пространство для вас не станут помехой

Cписок Магнитского

Коалиция транснациональных корпораций и Национальный совет по внешней торговле призвали Конгресс США не голосовать за принятие законопроекта о «списке Магнитского». Бизнесмены полагают, что результатов этот закон не принесет, а отношения с Россией осложнятся. Комитет Конгресса по международным делам призывам деловых кругов не внял и единогласно одобрил законопроект. Когда именно «список Магнитского» обретет статус закона, пока неясно. Москва готовит «адекватный» ответ и заявляет о вмешательстве во внутренние дела. Интересы бизнеса — против прав человека?

А также:
— о сотрудничестве СССР и США во время Второй Мировой войны.
— о футболе и футбольных болельщика.
— о художественных особенностях оперы «Калигула».

Гостья программы — экономист Оксана Антоненко.

Николай II не цеплялся за самодержавие. Часть 1

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Очередной «Урок истории» на волнах «Вестей ФМ». У нас в гостях доктор исторических наук Михаил Давыдов. И мы, в общем-то, продолжаем разговор, начатый в предыдущей программе, о демократии, вернее, о представлениях о ней, представлениях, может быть, столетней давности, но, как выясняется, они живучи. О том, что происходило в России на фоне, конечно, там и социальных изменений, и войн, и так далее, применительно к политическому процессу. Появились политические партии, появилась площадка — Дума. Хотя, Михаил Абрамович, многие, наверное, так сказать, считают, что как было самодержавие испокон веку, так оно до февраля 1917 года...

Давыдов: Это следствие, так сказать, пропаганды, это следствие краткого курса ВКП(б). Уже Александр Второй не был самодержавным монархом, потому что в стране появился независимый суд, на приговоры которого он не мог влиять, и выборы в земство, в сословный орган, на который он тоже не мог влиять. Уже не самодержавие, это уже абсолютизм.

Светенко: Вот это очень удивительно. Даже Ленин писал, что по части вот преобразований демократических в судебной системе Россия вышла в первые ряды, обогнало все страны Запада — суд присяжных, состязательный процесс...

Давыдов: Безусловно, в первые. Да, это и реальная независимость суда, основанная на несменяемости судей.

Светенко: Ну да, один приговор оправдательный Вере Засулич чего стоит.

Давыдов: Да-да-да. Значит, но при этом с момента создания Думы, что бы Николай Второй ни говорил (кстати, считают, что сам Николай Второй уж не так цеплялся за именно самодержавную власть), вот та легкость, с которой он расстался с престолом в 1917 году, она вообще о многом говорит.

Светенко: Да, да.

Давыдов: Жена цеплялась, вот жена цеплялась, которая со временем приобрела на него действительно роковое влияние. В жизни так бывает.

Светенко: Хорошо. Вернемся к тем, кто ходил вокруг да около, в том числе и по улицам, будоража умы и так далее. На что могли рассчитывать вот те же кадеты, октябристы, партии такого тонкого слоя, так сказать, просвещенной интеллигенции, бизнеса? Соответственно кадеты — это интеллигенция и рассерженные горожане, октябристы — это такая партия российского капитала.

Давыдов: Но не только капитала. Нет, дело в том, что, понимаете, тут была принципиальная разница. Кадеты в принципе готовы были на революцию, октябристы — нет. Собственно вот в России настоящие либералы в том смысле... У нас сейчас вообще это читать невозможно.

Светенко: То есть это краткий курс истории ВКП(б) загнал октябристов и кадетов через запятую в один ряд.

Давыдов: Конечно, да. Но реальные либералы в России — это октябристы. Потому что если сказать коротко, либерал — это тот, кто не бросит бомбу в губернатора.

Светенко: Вот именно, что не бросит.

Давыдов: Не бросит. Кадеты, может быть, сами не бросали, но они и не протестовали против того, когда бросали другие. А октябристы протестовали. Это и есть либерализм, понимаемый как свободное, мирное эволюционное развитие государства и общества, которое включает в себя свободное развитие личности и обретение ею гражданских прав в полном объеме, но без революции.

Светенко: А правильно ли считать, что вот рассчитывали кадеты (и это была верная ставка) на то, что за ними потянутся люди, которые вот хотят социального лифта, продвинутые, там другой судьбы, другой социальной участи?

Давыдов: Да-да-да. Они рассчитывали, потому что исходили из опыта западноевропейских революций, где действительно люди этого социального слоя, то есть лица свободных профессий — профессура, адвокаты, преподаватели, журналисты, они действительно (возьмем все революции), они вели за собой в Европе массы. Потому что в Европе уровень культуры был неизмеримо выше.

Светенко: Всех пакостников перечислил Михаил Абрамович, которые будоражат и раскачивают лодку.

Давыдов: Да. И им народ верил, им народ верил. При том же не будем забывать: в Западной Европе крестьянство в целом было удовлетворено результатами и эволюции. То есть крестьяне, как только получают землю, им больше ничего не надо. Как только французские крестьяне стали собственниками своей земли — всё!

Николай II не цеплялся за самодержавие. Часть 2

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Очередной «Урок истории» на волнах «Вестей ФМ». У нас в гостях доктор исторических наук Михаил Давыдов. И мы, в общем-то, продолжаем разговор, начатый в предыдущей программе, о демократии, вернее, о представлениях о ней, представлениях, может быть, столетней давности, но, как выясняется, они живучи. О том, что происходило в России на фоне, конечно, там и социальных изменений, и войн, и так далее, применительно к политическому процессу. Появились политические партии, появилась площадка — Дума. Хотя, Михаил Абрамович, многие, наверное, так сказать, считают, что как было самодержавие испокон веку, так оно до февраля 1917 года...

Давыдов: Это следствие, так сказать, пропаганды, это следствие краткого курса ВКП(б). Уже Александр Второй не был самодержавным монархом, потому что в стране появился независимый суд, на приговоры которого он не мог влиять, и выборы в земство, в сословный орган, на который он тоже не мог влиять. Уже не самодержавие, это уже абсолютизм.

Светенко: Вот это очень удивительно. Даже Ленин писал, что по части вот преобразований демократических в судебной системе Россия вышла в первые ряды, обогнало все страны Запада — суд присяжных, состязательный процесс...

Давыдов: Безусловно, в первые. Да, это и реальная независимость суда, основанная на несменяемости судей.

Светенко: Ну да, один приговор оправдательный Вере Засулич чего стоит.

Давыдов: Да-да-да. Значит, но при этом с момента создания Думы, что бы Николай Второй ни говорил (кстати, считают, что сам Николай Второй уж не так цеплялся за именно самодержавную власть), вот та легкость, с которой он расстался с престолом в 1917 году, она вообще о многом говорит.

Светенко: Да, да.

Давыдов: Жена цеплялась, вот жена цеплялась, которая со временем приобрела на него действительно роковое влияние. В жизни так бывает.

Светенко: Хорошо. Вернемся к тем, кто ходил вокруг да около, в том числе и по улицам, будоража умы и так далее. На что могли рассчитывать вот те же кадеты, октябристы, партии такого тонкого слоя, так сказать, просвещенной интеллигенции, бизнеса? Соответственно кадеты — это интеллигенция и рассерженные горожане, октябристы — это такая партия российского капитала.

Давыдов: Но не только капитала. Нет, дело в том, что, понимаете, тут была принципиальная разница. Кадеты в принципе готовы были на революцию, октябристы — нет. Собственно вот в России настоящие либералы в том смысле... У нас сейчас вообще это читать невозможно.

Светенко: То есть это краткий курс истории ВКП(б) загнал октябристов и кадетов через запятую в один ряд.

Давыдов: Конечно, да. Но реальные либералы в России — это октябристы. Потому что если сказать коротко, либерал — это тот, кто не бросит бомбу в губернатора.

Светенко: Вот именно, что не бросит.

Давыдов: Не бросит. Кадеты, может быть, сами не бросали, но они и не протестовали против того, когда бросали другие. А октябристы протестовали. Это и есть либерализм, понимаемый как свободное, мирное эволюционное развитие государства и общества, которое включает в себя свободное развитие личности и обретение ею гражданских прав в полном объеме, но без революции.

Светенко: А правильно ли считать, что вот рассчитывали кадеты (и это была верная ставка) на то, что за ними потянутся люди, которые вот хотят социального лифта, продвинутые, там другой судьбы, другой социальной участи?

Давыдов: Да-да-да. Они рассчитывали, потому что исходили из опыта западноевропейских революций, где действительно люди этого социального слоя, то есть лица свободных профессий — профессура, адвокаты, преподаватели, журналисты, они действительно (возьмем все революции), они вели за собой в Европе массы. Потому что в Европе уровень культуры был неизмеримо выше.

Светенко: Всех пакостников перечислил Михаил Абрамович, которые будоражат и раскачивают лодку.

Давыдов: Да. И им народ верил, им народ верил. При том же не будем забывать: в Западной Европе крестьянство в целом было удовлетворено результатами и эволюции. То есть крестьяне, как только получают землю, им больше ничего не надо. Как только французские крестьяне стали собственниками своей земли — всё!