June 3rd, 2012

Хорь и Калиныч не могут определять судьбу страны. Часть 1

В 1907 году закончилась первая русская революция. События того времени Андрей Светенко обсуждал с доктором исторических наук Михаилом Давыдовым в студии радио «Вести ФМ».

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Здравствуйте. Очередной «Урок истории» у нас будет посвящен такой скучной теме из учебника истории как третий июньский переворот 1907 года, конец первой русской революции. И, собственно говоря, вот интересно, что же там такое произошло, что вдруг это считается общепринято концом революции. Мы поговорим об этом с нашим гостем Михаилом Давыдовым — доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Института экономики Российской академии наук. Михаил Абрамович, приветствую вас.

Давыдов: Здравствуйте.

Светенко: На самом-то деле это будет разговор о демократии, вернее о представлениях людей о демократии, так сказать, столетней давности. Но вот как мне кажется, мало что здесь изменилось. Многие как понимают демократию? Как процедуру определения большинства, и после того как это большинство определилось, оно или те, кто от его имени выступают, начинают осуществлять бескомпромиссно политику, игнорируя, подавляя любые, так сказать, меньшинства, говоря: вы же проиграли, вас же меньше. Но если разобраться, никого отдельно взятого больше не бывает. Учителей меньше — это меньшинство, врачей — меньшинство, страшно сказать — пролетариат меньшинство.

Давыдов: В России-то того времени — точно.

Светенко: Вот. Интеллигенция заведомо, и так далее. В этом смысле это понимание демократии как не просто процедуры, а как системы отношений, в которой всегда и всяко уважается мнение меньшинства.

Давыдов: Безусловно.

Светенко: Это некая, так сказать, мультипликация вот этих интересов. Но ведь у нас же 100 лет назад 80 процентов населения — это были крестьяне. Вот вам живое полноценное большинство.

Давыдов: Которое живет в 17 веке.

Светенко: Мыслями, да?

Давыдов: Реально. Ментально это абсолютно средневековое представление. По данным переписи 1897 года, в стране 20 процентов грамотных людей, 30 процентов — мужчин, 10 процентов — женщин. При этом до революции число людей со средним и высшим образованием от числа людей старше 19 лет — один процент — 1,1.

Светенко: Михаил, а что плохого-то? Хорь и Калиныч — прекрасные образы русской литературы. Ну, неграмотные люди, но ведь соль земли.

Давыдов: Правильно, описанные Тургеневым.

Светенко: Соль земли.

Давыдов: Смотря для чего. Они прекрасны в общении с Тургеневым, они, так сказать, воплощают в себе народную мудрость, и все это безусловно. Но как люди, которые на выборах должны определять судьбы страны...

Светенко: Ой, и вдруг им даруют какое-то политическое право, да?

Давыдов: Нет. Дело в том, что (я вот чуть-чуть отойду назад) мы помним, что Пестель выступал за всеобщее избирательное право. Ну, для мужчин, естественно, понятно.

Светенко: Это очень смешно сейчас звучит.

Давыдов: Это была чистой воды демагогия и популизм. Муравьев выдвинул очень высокий в своей конституции имущественный ценз. Настолько высокий, что генерал Ермолов при этом цензе никуда бы не был избран, он был бедный чиновник, у него не было крепостных. Всё. Значит, когда Милюков сказал Жоржу Клемансо — президенту Франции — «наша партия выступает за всеобщее избирательное право», то Клемансо поперхнулся: «Как, уже?» То есть в стране, где 20 процентов грамотных, причем большинство из них — это люди, которые умеют прочесть вывеску.

Светенко: Кадет и конституционный демократ Милюков.

Давыдов: Да.

Светенко: Так вот это очень интересная вещь, потому что и сейчас эти разговоры возникают, эти предложения ответственному человеку. Понимаете, ну что вот, условно говоря, бомж имеет такие же патетические права, как человек...

Давыдов: Вот именно, совершенно правильно, Андрей. А он не должен их иметь, потому что, простите, я работаю, я плачу налоги, за счет моих средств содержится государство, армия, все государственные учреждения. А почему человек безответственный...

Светенко: Я понимаю, что мы сейчас навлекаем гнев многих и либералов, и кадетов.

Давыдов: Наверное. Но в этом смысле, конечно, всеобщее избирательное право — это ошибка.

Продолжение можно услышать здесь.

Хорь и Калиныч не могут определять судьбу страны. Часть 2

Первую часть программы можно услышать здесь.

В 1907 году закончилась первая русская революция. События того времени Андрей Светенко обсуждал с доктором исторических наук Михаилом Давыдовым в студии радио "Вести ФМ".

Светенко: У микрофона Андрей Светенко. Здравствуйте. Очередной "Урок истории" у нас будет посвящен такой скучной теме из учебника истории как третий июньский переворот 1907 года, конец первой русской революции. И, собственно говоря, вот интересно, что же там такое произошло, что вдруг это считается общепринято концом революции. Мы поговорим об этом с нашим гостем Михаилом Давыдовым - доктором исторических наук, ведущим научным сотрудником Института экономики Российской академии наук. Михаил Абрамович, приветствую вас.

Давыдов: Здравствуйте.

Светенко: На самом-то деле это будет разговор о демократии, вернее о представлениях людей о демократии, так сказать, столетней давности. Но вот как мне кажется, мало что здесь изменилось. Многие как понимают демократию? Как процедуру определения большинства, и после того как это большинство определилось, оно или те, кто от его имени выступают, начинают осуществлять бескомпромиссно политику, игнорируя, подавляя любые, так сказать, меньшинства, говоря: вы же проиграли, вас же меньше. Но если разобраться, никого отдельно взятого больше не бывает. Учителей меньше - это меньшинство, врачей - меньшинство, страшно сказать - пролетариат меньшинство.

Давыдов: В России-то того времени - точно.

Светенко: Вот. Интеллигенция заведомо, и так далее. В этом смысле это понимание демократии как не просто процедуры, а как системы отношений, в которой всегда и всяко уважается мнение меньшинства.

Давыдов: Безусловно.

Светенко: Это некая, так сказать, мультипликация вот этих интересов. Но ведь у нас же 100 лет назад 80 процентов населения - это были крестьяне. Вот вам живое полноценное большинство.

Давыдов: Которое живет в 17 веке.

Светенко: Мыслями, да?

Давыдов: Реально. Ментально это абсолютно средневековое представление. По данным переписи 1897 года, в стране 20 процентов грамотных людей, 30 процентов - мужчин, 10 процентов - женщин. При этом до революции число людей со средним и высшим образованием от числа людей старше 19 лет - один процент - 1,1.

Светенко: Михаил, а что плохого-то? Хорь и Калиныч - прекрасные образы русской литературы. Ну, неграмотные люди, но ведь соль земли.

Давыдов: Правильно, описанные Тургеневым.

Светенко: Соль земли.

Давыдов: Смотря для чего. Они прекрасны в общении с Тургеневым, они, так сказать, воплощают в себе народную мудрость, и все это безусловно. Но как люди, которые на выборах должны определять судьбы страны...

Светенко: Ой, и вдруг им даруют какое-то политическое право, да?

Давыдов: Нет. Дело в том, что (я вот чуть-чуть отойду назад) мы помним, что Пестель выступал за всеобщее избирательное право. Ну, для мужчин, естественно, понятно.

Светенко: Это очень смешно сейчас звучит.

Давыдов: Это была чистой воды демагогия и популизм. Муравьев выдвинул очень высокий в своей конституции имущественный ценз. Настолько высокий, что генерал Ермолов при этом цензе никуда бы не был избран, он был бедный чиновник, у него не было крепостных. Всё. Значит, когда Милюков сказал Жоржу Клемансо - президенту Франции - "наша партия выступает за всеобщее избирательное право", то Клемансо поперхнулся: "Как, уже?" То есть в стране, где 20 процентов грамотных, причем большинство из них - это люди, которые умеют прочесть вывеску.

Светенко: Кадет и конституционный демократ Милюков.

Давыдов: Да.

Светенко: Так вот это очень интересная вещь, потому что и сейчас эти разговоры возникают, эти предложения ответственному человеку. Понимаете, ну что вот, условно говоря, бомж имеет такие же патетические права, как человек...

Давыдов: Вот именно, совершенно правильно, Андрей. А он не должен их иметь, потому что, простите, я работаю, я плачу налоги, за счет моих средств содержится государство, армия, все государственные учреждения. А почему человек безответственный...

Светенко: Я понимаю, что мы сейчас навлекаем гнев многих и либералов, и кадетов.

Давыдов: Наверное. Но в этом смысле, конечно, всеобщее избирательное право - это ошибка.

«Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?»

Старый как мир вопрос, периодически поднимаемый в обществе. Так возможна или нет? Кстати, что такое "дружба"? Нет, всё понятно. Но что конкретно? И только сейчас на этот вопрос дается однозначный ответ. Наконец-то!
Запись от 8 апреля 2012 года

В подкасте принимали участие:
Андрей Бархатов (журналист)
Юрий Хейфец (врач-психотерапевт, поэт)
Александр Орлов (издатель)

Айлин — Убийца драконов

Мудрость их слов не дано постичь нам.
Их красота – не для смертных глаз.
Проклят, кто видел их в небе зимнем;
кто обменялся хоть парой фраз;
кто под луной их напевы слышал;
кто с ними бился – скорбя, любя...
Враг мой.
Хоть вряд ли удар простишь ты, знай:
я с тобой убивал себя...

60 лет правления Елизаветы II

2 июня 1953 года в Вестминстерском аббатстве состоялась церемония коронации Елизаветы II. Ее Величество взошла на престол годом ранее, после смерти своего отца, короля Георга VI, и с тех пор, вот уже 60 лет, стоит во главе британского государства. «Пятый этаж» посвящает свой специальный выпуск монарху и монархии.

Гости программы — историк Ирина Карацуба и философ Андрей Райчев.